Владыки древних морей: как финикийские корабли раздвинули границы ойкумены

Когда багровое солнце опускается в лазурные воды Средиземного моря, гавань древнего Тира окрашивается в цвета драгоценного пурпура - того самого красителя, что принес этому узкому скалистому побережью Леванта несметные богатства. На дворе стоит примерно 600 год до нашей эры. В южной, так называемой Египетской гавани царит невообразимая суета. Пахнет кипящей смолой, соленой рыбой, овечьей шерстью и свежеспиленным ливанским кедром. Сотни рабов и свободных ремесленников грузят амфоры с вином и оливковым маслом, тюки с окрашенными тканями и тяжелые стеклянные слитки на пузатые торговые суда. В это же время у волнореза выстраиваются грозные военные биремы с хищными бронзовыми таранами. Именно в эту эпоху готовились к выходу в неизведанные воды **финикийские корабли**, которым суждено было совершить невозможное - обогнуть таинственную Ливию, как в древности именовали Африканский континент, по приказу египетского фараона Нехо II. Этот дерзкий поход навсегда изменил представления человека о границах обитаемого мира.

Эпоха пурпура и кедра: мир, породивший великих мореходов

Финикия никогда не была единой империей. Она представляла собой конгломерат независимых городов-государств - Тир, Сидон, Библ, Арвад, - зажатых на узкой полоске земли между хребтами Ливанских гор и Средиземным морем. Земли для масштабного земледелия здесь катастрофически не хватало. Однако природа компенсировала этот недостаток двумя бесценными дарами: густыми лесами исполинского ливанского кедра и уникальным географическим положением на стыке трех континентов.

Вынужденные повернуться лицом к морю, финикийцы (или хананеи, как они сами себя называли) быстро поняли, что водные пути - это не преграда, а мост. В эпоху, когда египтяне робко жались к берегам Нила, а греки только начинали осваивать Эгейский бассейн, именно **финикийские корабли** стали первыми настоящими хозяевами Средиземноморья. Они монополизировали торговлю оловом, необходимым для производства бронзы, драгоценным серебром из копей Иберии (современная Испания) и, конечно же, знаменитым тирским пурпуром, добываемым из раковин моллюсков-иглянок иглиц.

Финикийская экспансия не была военной в привычном смысле слова. Это была колонизация торговых факторий. От Кипра до Сицилии, от Сардинии до северного побережья Африки, где в IX веке до нашей эры выходцами из Тира был заложен великий Карфаген, протянулась невидимая сеть финикийского влияния. И главным связующим звеном этой гигантской паутины были их корабли.

Рождение шедевра: секреты финикийских корабелов

Древние мастера создавали свои суда без чертежей, передавая секреты мастерства из поколения в поколение, от отца к сыну. Финикийцы строили свои знаменитые **финикийские корабли** из этого благородного дерева - ливанского кедра, который не гнил в соленой воде и был удивительно устойчив к древоточцам. Для киля и шпангоутов использовался прочный дуб, а для мачт и весел - алеппская сосна.

Анатомия «круглого» корабля: гаулос

Торговые **финикийские корабли**, известные в античных источниках как «гаулосы» (что буквально переводится как «круглые корыта» или «лохани»), обладали невероятной для своего времени грузоподъемностью и мореходностью. Их длина достигала 20-30 метров, а ширина - до 7 метров при осадке более двух метров. Это позволяло принимать на борт до 100-150 тонн груза.

Главной конструктивной особенностью гаулоса был настоящий наборный корпус. В отличие от египтян, чьи суда собирались из коротких досок без выраженного каркаса, финикийцы первыми начали использовать мощный продольный киль, к которому крепились изогнутые поперечные ребра - шпангоуты. Обшивка крепилась к каркасу по уникальной технологии «шип-паз» (mortise-and-tenon joint). Тысячи деревянных шипов соединяли края досок обшивки, после чего вся конструкция фиксировалась деревянными нагелями и тщательно конопатилась паклей и заливалась природным битумом (асфальтом), который доставляли из Мертвого моря.

В носовой части гаулоса красовался деревянный резной образ конской головы (акротерий), из-за чего греки часто называли эти суда «гиппоями» (конями). Корма же плавно изгибалась вверх, напоминая хвост скорпиона. Единственная мачта несла огромный прямой парус из плотного льняного полотна, укрепленный кожаными ремнями. Управлять этим тяжелым судном помогали два мощных рулевых весла, расположенных по бортам в кормовой части.

«Длинные» корабли: рождение биремы

Для защиты торговых караванов и ведения морских сражений финикийцы создали принципиально иной тип судна - военный корабль. Именно они в VIII веке до нашей эры изобрели бирему - двухпалубное гребное судно. Позже эта конструкция эволюционировала в трирему, ставшую стандартом античного военного флота.

Военные **финикийские корабли** были узкими, длинными (до 35-40 метров) и стремительными. Главным их оружием был не абордажный отряд, а грозный бронзовый таран (рострум), расположенный на уровне ватерлинии. Он представлял собой продолжение мощного килевого бруса. Гребцы на биреме располагались в два яруса, один над другим, что позволяло удвоить мощность двигателя (человеческих мускулов) без существенного увеличения длины корпуса. Верхняя палуба (катастрома) оставалась свободной для воинов-лучников и пращников, защищенных круглыми щитами, развешанными по бортам.

«И повелел царь Хирам своим слугам построить корабли в Эцион-Гебере, что у Элата, на берегу Чермного моря. И отправил Хирам на кораблях своих слуг, корабельщиков, знающих море, вместе со слугами Соломоновыми...» - Третья книга Царств, Библия (реконструкция контекста торгового союза Тира и Иудеи)

Великие одиссеи древности: плавания за край света

Финикийские мореплаватели были первыми, кто осмелился выйти за пределы «внутреннего» Средиземного моря через Гибралтарский пролив, который они называли Столпами Мелькарта. За этими воротами лежал бескрайний, пугающий Атлантический океан, полный приливов, отливов и чудовищ, рожденных воображением суеверных моряков.

Вокруг Африки по воле фараона

Одним из самых грандиозных достижений древнего мореплавания стал поход вокруг Африки, предпринятый около 600 года до нашей эры. Геродот, великий греческий историк, описывает это событие с долей скепсиса, что, парадоксально, служит лучшим доказательством подлинности плавания:

«Ливия же, по-видимому, окружена водой, за исключением того места, где она граничит с Азией... Финикийцы вышли из Красного моря и поплыли по Южному. Осенью они приставали к берегу, засевали землю, в каком бы месте Ливии ни находились, и ждали жатвы. Собрав урожай, они плыли дальше. Так прошло два года, и только на третий год они обогнули Столпы Геракла и прибыли в Египет. Они рассказывали - чему я не верю, а другой кто-нибудь может поверить, - что во время плавания вокруг Ливии солнце оказывалось у них с правой стороны». - Геродот, «История», Книга IV

Для современного человека физика этого явления очевидна: при движении с востока на запад вокруг южной оконечности Африки (мыса Доброй Надежды) солнце в полдень действительно будет находиться на севере, то есть справа от наблюдателя. Этот факт, казавшийся Геродоту вымыслом, подтверждает, что **финикийские корабли** действительно совершили этот невероятный трехлетний переход, пройдя более 20 тысяч километров по неизведанным океанским водам.

Экспедиции Ганнона и Гимилькона

Около 450 года до нашей эры карфагенский адмирал Ганнон возглавил колонизационную и исследовательскую экспедицию вдоль западного побережья Африки. На 60 пятидесятивесельных судах вышли в путь около 30 тысяч мужчин и женщин. Ганнон достиг берегов современной Гвинеи или Сьерра-Леоне. В своем отчете, высеченном на каменной плите в храме Баал-Хаммона в Карфагене, он описывал извержения вулканов («огненные потоки, низвергающиеся в океан») и странных волосатых людей, которых переводчики называли «гориллами» - термин, вошедший в современную биологию именно из этого финикийского документа.

В это же время другой карфагенянин, Гимилькон, отправился на север. Его путь лежал вдоль берегов современной Португалии, Франции и Бискайского залива к туманным берегам Альбиона (Великобритании) и Ирландии. Целью экспедиции было установление прямого контроля над торговлей оловом. Гимилькон описывал океан как безветренное пространство, покрытое густыми водорослями (вероятно, Саргассово море или отмели Северного моря), где морские чудовища плавают среди судов.

Люди за штурвалом: навигация по звездам и железная дисциплина

Успех финикийских плаваний держался на трех китах: глубоких астрономических знаниях, непревзойденном искусстве лоции и строжайшей секретности. Карфагеняне и тирийцы ревностно оберегали свои торговые маршруты. Географ Страбон описывает случай, когда карфагенский капитан умышленно посадил свое судно на мелководье, погубив его, лишь бы увести преследовавший его римский корабль с секретного курса к Оловянным островам. Вернувшись домой, патриотичный капитан получил полную компенсацию стоимости корабля и груза из государственной казны.

Капитаны, под чьим началом ходили **финикийские корабли**, обладали уникальными знаниями лоции и астрономии. В эпоху, когда большинство мореходов плавали исключительно днем, не теряя из виду береговую линию (каботажное плавание), финикийцы смело шли ночным курсом в открытом море. Они ориентировались по созвездию Малой Медведицы. Греки даже называли Полярную звезду «Финикийской звездой» (Phoenike), признавая превосходство восточных соседей в астронавигации.

Экипаж судна представлял собой жестко структурированную общину. Во главе стоял капитан (раб), обладавший абсолютной властью. Ему помогал штурман (нотех), отвечавший за прокладку курса и замеры глубин с помощью свинцового лота. Гребцы на военных кораблях, вопреки расхожему мнению о рабском труде, часто были свободными гражданами или наемниками, так как эффективное маневрирование в бою требовало высокой выучки и слаженности действий, чего невозможно было добиться от закованных в цепи невольников.

Каждое плавание начиналось с религиозного ритуала. На носу кораблей устанавливали небольшие фигурки богов-патэков - уродливых карликов, которые должны были отпугивать злых духов и морских гадов. Главным покровителем моряков был бог Мелькарт (владыка города Тира), чьи храмы всегда строились у входа в гавани, выполняя одновременно роль духовных ориентиров и маяков.

Закат эпохи и вечное наследие

Золотой век финикийского мореплавания начал клониться к закату с приходом великих завоевателей Востока - ассирийцев, нововавилонян и, наконец, персов. Финикийские города сохраняли автономию, предоставляя свои флоты персидским царям для войн с греками. Именно финикийская эскадра составляла ядро флота Ксеркса в знаменитой битве при Саламине в 480 году до нашей эры.

Роковой удар восточной ветви финикийской цивилизации нанес Александр Македонский. В 332 году до нашей эры он осадил неприступный островной Тир. Построив гигантскую дамбу от материка к стенам города и заблокировав гавани с помощью союзных кипрских и сидонских кораблей, Александр после семи месяцев осады взял город штурмом. Тир был разрушен, а его былая морская слава угасла навсегда.

На западе знамя финикийского мореходства еще два столетия высоко нес Карфаген. Однако столкновение с молодой и агрессивной Римской республикой привело к Пуническим войнам.